Мерзавцы — тоже люди

«Цинизм терпим в комбинации с изяществом и остроумием. Без них он просто невоспитанность». Если не ошибаюсь, это слова известного англичанина, ему, как говорится, и карты в руки. Природу цинизма обитатели туманного Альбиона изучили досконально, предполагаю, что собственно сам цинизм, как стиль жизни, изобретение английское. Ну, если и не изобрели, то уж развили и довели до немыслимых высот. Но это присказка, а сказка — вот она.

 

Что происходит, когда цинизм становится не просто философией жизни отдельных людей, а образом жизни общества? Причем без всякого изящества и остроумия. Ответ не так изящен, как английская формула. Невоспитанность — это ерунда, игры в песочнице великовозрастных инфантилов. Это можно пережить. Социальный цинизм — это зверь пострашнее невоспитанности. Социальный цинизм смертельно опасен, потому что разлагает общество изнутри. Незаметно. Гнилью не воняет, но лишь потому, что запах дорогого парфюма заглушает все иные. Но даже благоухающее дерьмо остается дерьмом, и рано или поздно общество им и захлебнется. Вопрос времени.

 

Чтобы отсрочить процесс прозрения, циники, как носители идеи, защищаются. Лучшая защита — это нападение, а для атаки нужны герои. Их есть у них. Ну, по крайней мере, одного уж точно нарисовали, не жалея красок. Встречайте — персонаж фильма «Коллектор» в исполнении обаяшки Хабенского. У артиста такая потрясающая харизма, что поручи ему роль Чикатило — и зал обрыдается от сочувствия к маньяку. Харизматичный актер — это оружие убойной силы. Это знают и этим пользуются. Так вот Героя нашего циничного времени зовут Артур, и он вышибает долги из должников. Ничего, как говорится, личного. Последняя фраза, стала девизом нашего времени — времени циников. Очень удобная фраза не только для карманников, ночных убийц и прочих криминальных господ, но и для белых воротничков и «незапятнанных» биографий.

 

С изяществом мушкетера Артур загоняет и так загнанных обстоятельствами жизни людей в угол, из которого выхода нет. Он использует приемчики, за которые порядочные люди в порядочном обществе бьют морду. В кровь. Раньше били. Теперь — нет. Раньше бы — руки не подали. Теперь — подают, и хорошо платят. Хорошо оплачиваемая подлость теряет свою подлючность в глазах окружающих. Мимикрирует под успех, становится заманчивой и даже предпочтительной. Зритель безусловно сочувствует подонку Артуру. А чтобы закрепить это сочувствие, авторы кидают зрителям конфетку в блестящей обертке: оказывается, Артур спас умирающую собачку, и даже отвез ее в клинику, оплатил операцию. Ну, вы понимаете, что без спасенной собачки зритель бы не проникся сочувствием к этому хладнокровному мерзавцу и не заплакал. Но собачка сделала свое дело. И пока умиленные зрители рыдают у экранов, их карманы ловко обчищают милашки артуры.

 

А зритель, отсмотрев фильм, утрет слезы, вздохнет и скажет: «Ну что ж, мерзавцы — тоже люди и, порой, даже симпатичные», — и пойдет жевать свою котлету с майонезом. Для тех же, кому майонез не успел растворить мозг, в финале звучит выстрел. Мол, справедливость, пусть и в такой радикальной форме, восторжествовала. Артур мертв. Ура! Спешу вас огорчить: смерть в финале — это такая же пилюля ни о чем. Легкий витаминный укольчик вместо действенного лекарства. Почему? Объясняю: в этом и есть откровенный цинизм ситуации — заставить приличных людей сочувствовать откровенному подонку.

 

Так что, Артур умер. Да здравствует Артур!

По материалам: http://publizist.ru/blogs/108978/19837/-

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *